Влияние гипербарической оксигенотерапии на заживление ран в ветеринарной медицине: пилотное исследование - Ветеринарная клиника доктора Сотникова
+7 812 220-13-13 Записаться на приём
Статья D. Gouveia и соавт.

Влияние гипербарической оксигенотерапии на заживление ран в ветеринарной медицине: пилотное исследование

Débora Gouveia1†, Sara Bimbarra1,2†, Carla Carvalho1, Ana Cardoso1, Óscar Gamboa3, Rute Teixeira2, António Ferreira3 и Ângela Martins1,2†*
1. Ветеринарный госпиталь Аррабида — Центр реабилитации животных, Азейтан, Португалия
2. Факультет ветеринарной медицины, Университет Лузофона, Лиссабон, Португалия
3. Факультет ветеринарной медицины, Лиссабонский университет, Лиссабон, Португалия
*† — Эти авторы внесли равный вклад в работу

Аннотация

Обоснование: В ветеринарной клинической практике раны встречаются часто. Методы ускорения заживления активно изучаются, и гипербарическая оксигенотерапия (ГБО) в настоящее время считается одним из лучших вспомогательных методов лечения в этой области.

Цель: Основной целью этого пилотного клинического исследования была оценка терапевтического эффекта ГБО при тяжёлых ранах, оценённых по модифицированной Ванкуверской шкале (MVS) в диапазоне 10-15 баллов или более 15 баллов (MVS > 10 и ≤ 15; MVS > 15).

Методы: В исследование включили 41 пациента, распределённых в группы собак и кошек. Лечение проводили в Лиссабонском центре реабилитации и регенерации животных: 100% кислород, абсолютное давление 2,4 атмосферы, продолжительность 90 минут. Раны оценивали по MVS при поступлении, через 24, 48 и 72 часа после ГБО, а также при выписке. Безопасность ГБО в практике мелких домашних животных оценивали по серьёзным (SEM) и незначительным (SEm) побочным эффектам, наблюдавшимся во время каждого сеанса.

Результаты: ГБО сопровождалась снижением оценки по MVS.

Заключение: Полученные результаты указывают, что ГБО может быть полезной дополнительной терапией при трудно заживающих ранах. Метод признан безопасным: за 289 сеансов серьёзных побочных эффектов не отмечено, а наиболее частым незначительным эффектом было глотательное движение. Для подтверждения результатов необходимы дальнейшие исследования ГБО в клинической практике мелких домашних животных.

Ключевые слова: кошка, собака, гипербарическая оксигенотерапия, модифицированная Ванкуверская шкала (MVS), заживление ран.

Введение

Процесс заживления направлен на восстановление анатомической и функциональной целостности ткани. Его рассматривают как системный процесс, при котором основная причина незаживления связана с сочетанием гипоперфузии тканей и инфекции; дополнительным фактором риска служат гипоксия и низкое содержание кислорода (Ferreira et al., 2008; Bitterman, 2009).

В ветеринарной медицине раны имеют большое значение из-за высокой частоты, независимо от вида, породы и размера животного. Возможность ускорить заживление и лечить сложные раны активно изучается; гипербарическая оксигенотерапия (ГБО) в настоящее время признана одним из лучших вспомогательных методов в этой области (Roberto and Barbosa, 2019).

ГБО заключается во вдыхании высокой дозы кислорода (100%) внутри гипербарической камеры при абсолютном давлении от 1,4 до 3 атмосфер (ATA) (Memar et al., 2019). ГБО является лечебным методом, поэтому назначается в определённой дозе и, как любое лечение, имеет потенциальные побочные эффекты и противопоказания. Минимальная эффективная экспозиция составляет 1,4 ATA, максимальная — 3 ATA; при дальнейшем повышении кислород оказывает токсическое действие (Sheffield and Smith, 2002; Jokinen-Gordon et al., 2017). ГБО при 3 ATA создаёт концентрацию кислорода в плазме около 60 мл/л, что может помогать ишемизированным тканям и плохо оксигенированным ранам (Jones and Cooper, 2021).

Высокая концентрация кислорода способствует полному насыщению гемоглобина крови (Hengel et al., 2013). Увеличение количества растворённого в плазме кислорода стимулирует ангиогенез (Pavletic, 2018), поддерживает ряд клеточных  процессов заживления и препятствует развитию микроорганизмов (Gesell, 2008; Shah, 2010). В норме растворимость кислорода в плазме составляет 0,24 мл O₂/дл. В гипербарических условиях этот показатель меняется под действием давления. При 2,0 ATA количество растворённого кислорода можно увеличить до 4,4 мл/дл; при 2,5 ATA — до 5,6 мл O₂/дл (Çimşi et al., 2009), а при 3,0 ATA — максимально безопасном для применения давлении — до 6,8 мл O₂/дл (Choudhury, 2018).

ГБО оказывает бактерицидное и бактериостатическое действие (Knighton et al., 1984; Jones and Cooper, 2021), а также усиливает
активность лейкоцитов, особенно механизмы окислительного уничтожения микроорганизмов (Zamboni et al., 2003). В гипербарических условиях документировано и потенцирование действия антибиотиков (Çimşi et al., 2009). ГБО повышает выработку сосудистого эндотелиального фактора роста (VEGF), стимулируя заживление за счёт формирования более развитой капиллярной сети. Неоваскуляризация необходима для замещения тканей и способствует миграции фибробластов и эпителиальных клеток. Кроме того, ГБО активирует фибробласты и макрофаги, уменьшает отёк, стимулирует синтез коллагена и ангиогенез (Abdullah et al., 2006). Ангиогенез в гипербарических условиях описан при ожогах (Bilic et al., 2005), после пластических операций (Zhang et al., 2007), при ранах (Arikan et al., 2005; Klemetti et al., 2005) и заживлении костной ткани (Muhonen et al., 2004).

В этом пилотном клиническом исследовании предполагалось, что трудно заживающие раны с оценкой более 10 баллов по MVS могут отвечать на ГБО: в динамике оценка MVS должна снижаться, что свидетельствует об уменьшении тяжести поражения.

Исследование имело три основные цели: вопервых, адаптировать Ванкуверскую шкалу оценки рубцов (VSS), применяемую у людей, к ветеринарной практике и создать инструмент мониторинга заживления у мелких животных; вовторых, проверить безопасность ГБО в клинической практике; в-третьих, оценить возможное лечебное действие ГБО при тяжёлых ранах с MVS > 10 и ≤ 15 и MVS > 15.

Пациентов оценивали при включении в исследование (MVST0) и сразу проводили ГБО.
Последующие оценки выполняли в первые 24 часа (MVST1), через 48 часов (MVST2) и 72 часа (MVST3) после терапии, а также при выписке (MVST4). Момент выписки определяли как достижение максимально возможного заживления, соответствующего хорошему или очень хорошему прогнозу по MVS.

Материалы и методы

Пилотное клиническое исследование проводили в Ветеринарном госпитале Аррабида (HVA) и Лиссабонском центре реабилитации и регенерации животных (CR²AL) с 2 марта 2020 года по 2 февраля 2021 года. Включали собак и кошек с травмами независимо от возраста, массы, пола, породы и причины повреждения. Хотя этиология поражений различалась и не зависела от исследуемой выборки, у всех пациентов были тяжёлые раны с осторожным или неблагоприятным прогнозом по MVS.

Исследуемая выборка

В исследование вошёл 41 пациент: 25 собак (средний возраст 8,1 года, средняя масса 22,6 кг; 11 самцов и 14 самок) и 16 кошек (средний возраст 4,4 года, средняя масса 3,8 кг; 8 самцов и 8 самок). Отбирали собак и кошек с инфицированными ранами, с поражением кости или без него, с осторожным прогнозом (MVS > 10 и ≤ 15) или неблагоприятным прогнозом (MVS >
15), независимо от времени между травмой и включением в исследование. Критерии исключения приведены в таблице 1.

Первичный приём

Первоначально рассматривали 75 пациентов (n = 75). После первичного осмотра и применения критериев отбора и исключения сформировали выборку из 41 пациента (n = 41): 25 собак (n = 25) и 16 кошек (n = 16). Были созданы две группы: группа собак (Gd) и группа кошек (Gc). Пациенты, включённые в исследование, были госпитализированы в HVA, после чего им проводили физикальное обследование и оценку жизненно важных показателей. Основные пункты первичного приёма приведены в таблице 2.

Оценка раны и защитная повязка

Для оценки инфицированной раны шерсть в зоне повреждения выстригали, затем участок очищали изотоническим раствором с 2% хлоргексидином. После обработки накладывали защитную повязку. На рану наносили коммерчески доступный мёд, закрывали стерильными салфетками и марлевым бинтом и фиксировали перфорированным пластырем. Повязку не затягивали: её задачей было защитить область и не допустить ишемии, отёка или гибели клеток.

Протокол внутренней медицины

Всем пациентам Gd и Gc выполняли биохимические исследования (альбумин, общий белок, мочевина, креатинин, аланинаминотрансфераза и глобулины), общий анализ крови и коагулограмму (активированное частичное тромбопластиновое и протромбиновое время).

Протокол антибиотикотерапии. Пациенты с MVS > 10 и ≤ 15 или MVS > 15 без поражения кости получали сочетание β-лактама (ампициллин 10 мг/кг в/в каждые 8 часов), хинолона (энрофлоксацин 5 мг/кг п/к каждые 24 часа) и метронидазола (12,5 мг/кг в/в каждые 12 часов) до улучшения до MVS > 5 и ≤ 10; после этого антибиотики постепенно сокращали индивидуально. При той же оценке, но с поражением кости, начинали линкозамид (клиндамицин 11 мг/кг внутрь каждые 12 часов). С согласия владельца отдельным пациентам выполняли цитологию, посев и определение чувствительности, после чего антибиотик меняли по результатам.

Модифицированная Ванкуверская шкала

Для наблюдения за динамикой заживления требовалась адаптированная шкала. Объединение параметров человеческих шкал — VSS (Fearmonti et al., 2010) и шкалы Саутгемптона (Gottrup et al., 2005) — позволило создать ветеринарную модифицированную Ванкуверскую шкалу (MVS).

MVS позволяет количественно оценивать рану и прогноз. Она включает шесть параметров: васкуляризация, окраска, эластичность, отделяемое, хирургическая тактика и высота. Для каждого параметра предусмотрены четыре категории рубцевания с оценкой от 0 до 3 баллов (рис. 1). Суммарная оценка составляет 0-18 баллов. MVS ≤ 5 соответствует очень хорошему прогнозу; MVS > 5 и ≤ 10 — хорошему; MVS > 10 и ≤ 15 — осторожному; MVS > 15 — неблагоприятному. В таблице 3 представлена исходная классификация групп Gd и Gc.

Протокол ГБО

На следующий день после поступления пациентов перевозили в CR²AL и, после обязательного письменного согласия владельца, начинали ГБО. С учётом тяжести поражений первоначально рекомендовали 5-10 сеансов, в зависимости от типа  раны, окружающей анатомической области и финансовых возможностей владельца. Все осмотры выполнял один ветеринарный врач, аккредитованный Hyperbaric Veterinary Institute (HVI®), сертифицированный International ATMO® и являющийся инструктором программы Certified Canine Rehabilitation Practitioner (CCRP).

Протокол включал предтерапевтическую подготовку и собственно ГБО. Перед помещением в камеру животных опрыскивали и увлажняли водой; все шлейки, ошейники и металлические аксессуары снимали, чтобы снизить риск воспламенения при ГБО. Повязки и внутривенные катетеры тщательно закрывали лентами из 100% хлопка. Пациентам Gd и Gc не требовались седативные препараты и/или анестезия перед ГБО.

При подключении камеры обязательно проверяли заземление; безопасными считались значения 0-1 Ом (Ω). ГБО проводили в одноместной гипербарической камере типа C с двумя боковыми смотровыми окнами и телевизионным монитором, обеспечивающим прямую трансляцию с двух цифровых камер внутри камеры Hyperbaric Veterinary Medicine (HVM®) (рис. 2). Камера снабжалась кислородом от системы баллонов по 200 бар: две группы по три баллона. Система была сертифицирована Linde®.

Лечение выполняли по протоколам CR²AL каждые 24 часа, продолжительностью 60-90 минут, по одному сеансу в день. Число сеансов зависело от пациента. Терапевтическое давление составляло 2,4 ATA; при каждом сеансе проводили компрессию и декомпрессию. Компрессия занимала примерно 15-20 минут, после чего следовала лечебная экспозиция.

В заключительной фазе выполняли декомпрессию продолжительностью 20-25 минут. Протокол корректировали по результатам ежедневного клинического осмотра.

Мониторинг побочных эффектов

Во время каждого сеанса ГБО пациентов наблюдали; серьёзные (SEM) и незначительные (SEm) побочные эффекты заносили в индивидуальную таблицу. К SEm относили вокализацию, зевоту, глотательные движения, чесание ушей и встряхивание головой; к SEM — баротравму, судороги, обморок и смерть.

Статистический анализ

Данные заносили в электронные таблицы Microsoft Office Excel 2016® (Microsoft®, США) и описывали выборку по частотам категориальных переменных. Для инференциального анализа применяли IBM SPSS Statistics 2020®; связи между категориальными переменными оценивали критерием χ².

Этическое одобрение

Исследование одобрено комитетом по этике и благополучию животных факультета ветеринарной медицины Университета Лузофона.

Результаты

Описательный анализ

В выборку вошёл 41 пациент: 61% (25/41) собак и 39% (16/41) кошек. Самцов было 19 (46%), самок — 22 (54%). Средняя масса составила 15,29 кг (минимальная масса 3 кг, максимальная 50 кг), медиана — 14 кг. Средний возраст составил 6,6 года (от 1 до 16 лет), медиана — 6 лет. Инфицированные раны с поражением кости выявили у 44% (18/41) пациентов. Все они в рамках стартового протокола получали клиндамицин; у 16 были выполнены посев и антибиотикограмма с последующей коррекцией препарата. Остальные 56% (23/41), без поражения кости, получали ампициллин, энрофлоксацин и метронидазол.

Менее 7 дней были госпитализированы 24% (10/41), более 7 дней — 76% (31/41). Цитологию, посев и антибиотикограмму выполнили только у 39% (16/41). Во время госпитализации 54% (22/41) потребовалась хирургическая обработка с постепенным удалением некротических тканей.

ГБО была признана безопасной

За 289 сеансов ГБО серьёзных побочных эффектов не зарегистрировано. Среди SEm глотательные движения отмечены у 24% (10/41), а вокализация и зевота — менее чем у 20% (7/41). Из 289 сеансов 161 проведён собакам и 128 — кошкам. Среднее число сеансов на пациента составило 6, медиана — 5. Среднее число сеансов было одинаковым у собак и кошек; медиана у кошек составила 6.

ГБО снизила оценку по MVS

Раны оценивали в пяти временных точках (MVST0, MVST1, MVST2, MVST3 и MVST4). Динамика по MVS представлена на рисунке 3.

ГБО способствовала заживлению ран

При MVST4 у 73% (30/41) пациентов оценка была ≤ 5 баллов, что соответствовало очень хорошему прогнозу, а у 27% (11/41) — > 5 и ≤ 10, то есть хорошему прогнозу (рис. 4). Таким образом, к концу исследования 100% пациентов имели хороший прогноз, что расценено как клинический успех. Между MVST0 и MVST4 зарегистрировано снижение оценки на 80% (33/41) (рис. 5).

ГБО ускоряла заживление независимо от вида

Средние и медианные значения MVST0-MVST4 в группах Gd и Gc представлены в таблице 4.

При инференциальном анализе связь MVST0 с длительностью госпитализации не достигла статистической значимости (χ²(1, N = 41) = 3,1; p = 0,08), однако между видом животного и длительностью госпитализации выявлена значимая связь (χ²(1, N = 41) = 5,3; p = 0,02). Сопутствующие заболевания не были статистически связаны ни с длительностью госпитализации (χ²(1, N = 41) = 0,6; p = 0,41), ни с возрастной категорией (χ²(2, N = 41) = 0,90; p = 0,64).

Чем раньше пациент поступал, тем лучше была MVS при выписке

Интервал от травмы до включения в исследование при сопоставлении с MVST4 показал тенденцию к значимости (χ²(1, N = 41) = 3,6; p = 0,05): у 76% (31/41) пациентов, быстро поступивших после травмы, при выписке получена очень хорошая оценка MVS.

Худшая MVS через 24 часа была связана с более длительной госпитализацией

MVS применяли для классификации ран и их динамики. Между MVST1 и длительностью госпитализации выявлена сильная статистически значимая связь (χ²(2, N = 41) = 10,6; p = 0,005). Из 20 пациентов с MVST1 > 10 и ≤ 15 восемнадцати потребовалась госпитализация более 7 дней; из 9 пациентов с MVST1 > 15 более 7 дней находились в стационаре 8. В целом 76% (31/41) пациентов оставались в стационаре более 7 дней до выписки.

Кошкам Gc требовалось меньше сеансов ГБО, чем собакам Gd

В группе Gc выявлена статистически значимая связь между числом сеансов ГБО и длительностью госпитализации (χ²(1, N = 16) = 0,01; p = 0,01). Из восьми кошек, получивших не более пяти сеансов, шесть выписаны менее чем через 7 дней, а две — после более длительной госпитализации. Из восьми кошек, получивших более 5, но не более 10 сеансов, только одна была выписана менее чем через 7 дней, а семь — после более чем 7 дней госпитализации.

Обсуждение

В пилотном клиническом исследовании оценивали влияние ГБО на трудно заживающие раны в соответствии с рекомендациями Undersea and Hyperbaric Medical Society (UHMS®, 2019) и Десятой Европейской согласительной конференции по гипербарической медицине. Европейская комиссия по гипербарической медицине относит заживление ран к показаниям для такой терапии. Поэтому концентрацию кислорода выбирали при давлении выше 1,4 ATA, обеспечивающем лечебный эффект; стандартизованный диапазон составляет 2,0-2,8 ATA (Oyaizu et al., 2018; Kirby et al., 2019).

В настоящем исследовании применяли 2,4 ATA с лечебной экспозицией 90 минут после компрессии, согласно Bhutani and Vishwanath (2012) и Mazzi (2018). Всего выполнено 289 сеансов: 161 в Gd и 128 в Gc. Выборка из 41 пациента была меньше, чем у Birnie et al. (2018), однако число процедур было больше. Birnie et al. (2018) показали безопасность и  переносимость ГБО собаками и кошками; среднее число процедур на пациента составляло 2,55. В нашем исследовании оно было выше — 6 сеансов, причём такое же среднее сохранялось отдельно в Gd и Gc. Средний возраст пациентов составлял 6,6 года, средняя масса — 15,29 кг (3-50 кг). Камера HVM® позволяет лечить собак массой до 80 кг.

Поражение кости с возможным остеомиелитом выявлено у 44% (18/41), что затрудняет заживление, поскольку большинство антибиотиков плохо проникает в костную ткань (Handley and Cooper, 2017). У этих животных восстановление занимало больше времени; повторные хирургические обработки потребовались 54% (22/41). Бактерицидное и бактериостатическое действие ГБО может быть важным дополнением и потенциально сокращать госпитализацию.

ГБО вызывает два типа ответа: оптимизирует функцию лейкоцитов и способствует уничтожению бактерий (Mader et al., 1980). Возможен синергизм с антибиотиками; в отношении анаэробов метод способен оказывать бактериостатическое и бактерицидное действие (Sousa, 2006). ГБО также бактериостатична в отношении Escherichia coli и Pseudomonas spp., непосредственно снижая токсемическое действие бактериальной пролиферации (Edwards, 2010b; Mazzi, 2019).

Примерно 76% (31/41) пациентов находились в стационаре более 7 дней и нуждались в терапии острых трудно заживающих гипоксических ран, для восстановления которых необходимы пролиферация фибробластов, синтез коллагена и неоэпителизация (Gill and Bell, 2004; Kulikovsky et al., 2009; Gomes and Jesus, 2012).

ГБО при 3 ATA обеспечивает концентрацию кислорода в плазме около 60 мл/л. Дыхание 100% кислородом может поддерживать ишемизированные ткани и усиливать действие некоторых антибиотиков, включая хинолоны (Jones and Cooper, 2021), использовавшиеся в стартовом протоколе.

ГБО применяется как безопасное вспомогательное средство при заживлении ран, представляющем собой сложный и строго согласованный комплекс молекулярных и клеточных событий. При ишемииреперфузии ГБО изменяет взаимодействие нейтрофилов с эндотелием, способствует артериальной вазодилатации и уменьшает клеточное повреждение (Baiula et al., 2020).

Клеточные эффекты ГБО связаны с изменениями регуляции окислительного стресса: образованием активных форм кислорода (ROS), подавлением антиоксидантов, например каталазы, и экспрессией прооксидантов, включая индуцибельную NO-синтазу; также описаны перекисное окисление липидов (Gurer et al., 2006) и апоптоз, в том числе каспазный (Zhang et al., 2008; Migita et al., 2016). У людей ГБО усиливает экспрессию антиоксидантных генов в эндотелиальных клетках, защищая их от окислительного повреждения (Francis and Baynosa, 2017).

В настоящем исследовании ГБО служила поддерживающей терапией на фоне индивидуального терапевтического протокола. Для повышения успеха желательно выполнять цитологию, посев и антибиотикограмму, хотя это было сделано лишь в 39% (16/41) случаев. Хирургическая обработка потребовалась 54% (22/41) пациентов Gd и Gc. Подобный подход широко применяется у людей при трудно заживающих язвах, особенно диабетических (Bhutani and Vishwanath, 2012; Everett and Mathioudakis, 2018; Liandro et al., 2020; Menezes et al., 2020).

Во всех упомянутых исследованиях ГБО улучшала заживление. В нашей работе SEM не наблюдали: баротравмы и судорог не было. Во время компрессии и декомпрессии отмечали SEm: глотательные движения у 24%, вокализацию у 9% (4/41) и зевоту у 7% (3/41). Чесание ушей и встряхивание головой отсутствовали, вероятно, благодаря обязательной оценке наружного слухового прохода и барабанной перепонки при поступлении. Это отличается от Birnie et al. (2018), где такой осмотр рутинно не проводили.

MVS в пилотном исследовании была создана путём адаптации и объединения отдельных параметров двух человеческих шкал — VSS и шкалы Саутгемптона. Благодаря этому у 41 пациента (25 собак и 16 кошек) заживление оценивали единообразно и количественно (Nguyen et al., 2015). У всех были крупные, неправильной формы инфицированные раны с неблагоприятным прогнозом, что обосновывало применение шкалы.

Средняя и медианная MVS последовательно снижались: между MVST0 и MVST1 примерно на 2 балла (в среднем с 15 до 13), между MVST1 и MVST2 более выраженно — на 4 балла (с 13 до 9), а между MVST2 и MVST3 ещё примерно на 2 балла. Такая динамика наблюдалась и в Gd, и в Gc.

Между MVST0 и MVST4 снижение составило 80% (33/41), что близко к 79,08% между первым и шестым сеансами у Mazzi (2019). Возможное объяснение — периферическая вазоконстрикция под действием ГБО, ускоряющая уменьшение отёка.

ГБО также оказывает ангиогенное действие, усиливая неоваскуляризацию (Sousa, 2006; Edwards, 2010a; Gomes and Jesus, 2012) и уменьшая воспаление острой фазы (Edwards, 2010b; Oyaizu et al., 2018) через продукцию цитокинов моноцитарно-макрофагальным комплексом (Zhang et al., 2008). Метод поддерживает адекватный кровоток и доставку кислорода и питательных веществ (Andrade and Santos, 2016). Неоваскуляризацию связывают со способностью стимулировать факторы роста фибробластов (Asano et al., 2007; Barbosa et al., 2020) локально и системно. ROS повышают  продукцию VEGF и трансформирующего фактора роста β (TGF-β) (Lam et al., 2011; Francis and Baynosa, 2017).

Периферическая вазоконстрикция повышает системное артериальное давление и, как следствие, снижает частоту сердечных сокращений. Это может объяснять, почему все пациенты Gd и Gc оставались спокойными во время ГБО и не нуждались в седативных или анксиолитических препаратах (Edwards, 2010b).

Собакам требовалось больше времени для достижения MVS, соответствующей хорошему прогнозу, чем кошкам, что согласуется со значимой связью вида с длительностью госпитализации (χ²(1, N = 41) = 5,3; p = 0,02). Кошки восстанавливались за меньшее число сеансов (χ²(1, N = 16) = 0,01; p = 0,01): из восьми кошек шесть выписаны менее чем через 7 дней. Возможное объяснение — соотношение размера раны и общей массы животного.

Отмечена тенденция к статистической значимости связи между временем от травмы до поступления и результатом (χ²(1, N = 41) = 3,6; p = 0,05): 25 пациентов, поступивших быстрее, были выписаны с хорошей MVS. Для клинической практики важны терапевтические ориентиры; MVST1 имела сильную значимую связь с длительностью госпитализации (χ²(2, N = 41) = 10,6; p = 0,005), поэтому оценке в первые 24 часа следует уделять особое внимание. Из 20 пациентов с MVST1 > 10 и ≤ 15 восемнадцати потребовалось более 7 дней госпитализации; из девяти пациентов с MVST1 > 15 восемь находились в стационаре более 7 дней. Всего более 7 дней госпитализировались 76% Gd и Gc (31/41). Эти результаты позволяют считать ГБО безопасной для обеих групп и потенциально применимой в практике мелких домашних животных.

Пилотное исследование имело ограничения. Главное — отсутствие контрольной группы по клиническим и этическим причинам. Кроме того, не применялся объективный метод оценки, например математические вычислительные методы, которые могли бы точнее охарактеризовать пользу ГБО.

Исследования следует продолжить, чтобы уточнить механизм действия ГБО и валидировать MVS как инструмент оценки ран. Такой подход может быть ценным при восстановлении критически больных животных, повышать вероятность клинического успеха и снижать частоту ампутаций и эвтаназии; для этого  необходим однородный, частый и количественный мониторинг по MVS.

Таким образом, гипербарическая камера является безопасным вмешательством с низким риском; нежелательные явления возникают эпизодически и обычно не бывают тяжёлыми. Целесообразно разработать ветеринарные рекомендации и создать Европейскую согласительную конференцию по HVM®.

Конфликт интересов

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Литература

  1. Abdullah, M., Al-Waili, N., Butler, G. and Baban, N. 2006. Гипербарический кислород как дополнительная терапия двустороннего компартмент-синдрома, рабдомиолиза и острой почечной недостаточности после употребления героина. Arch. Med. 37, 559-562.
  2. Andrade, S.M. and Santos, I.C.R.V. 2016. Гипербарическая оксигенотерапия для лечения ран. Rev. Gaúcha. Enferm. 37,
    1-7.
  3. Arikan, S., Adas, G., Barut, G., Toklu, A.S., Kocakusak, A. and Uzun, H. 2005. Оценка низкомолекулярного гепарина и гипербарической оксигенотерапии в профилактике внутрибрюшных спаек и при заживлении ран. Am. J. Surg. 189, 155-160.
  4. Asano, T., Kaneko, E., Shinozaki, S., Imai, Y., Shibayama, M. Chiba, T., Ai, M., Kawakami, A., Asaoka, H., Nakayama, T., Mano, Y. and Shimokado, K. 2007. Гипербарический кислород индуцирует экспрессию основного фактора ростафибробластов и фактора роста гепатоцитов, улучшая перфузию и регенерацию мышц ишемизированной задней конечности мыши. Circ. J. 71, 405-411.
  5. Baiula, M., Greco, R., Ferrazzano, L., Caligiana, A., Hoxha, K., Bandini, D., Longobardi, P., Spampinato, S. and Tolomelli, A. 2020. Гипербарическая оксигенотерапия снижает интегринопосредованные адгезивные свойства нейтрофилов у пациентов с хронической незаживающей раной. PLoS One 18, 1-22.
  6. Barbosa, P.R., Gurgel, L., Araujo, P. and Silva, V. 2020. Гипербарическая оксигенотерапия в процессе заживления ран: обзор литературы. Rev. Enferm. Atual. Derme. 93, 20-31.
  7. Bhutani, S. and Vishwanath, G. 2012. Гипербарический кислород и заживление ран. Indian J. Plast. Surg. 45, 316-324.
  8. Bilic, I., Petri, N.M., Bezic, J., Alfirevic, D. and Modun, D. 2005. Влияние гипербарической оксигенотерапии на заживление экспериментальных ожоговых ран у крыс: рандомизированное контролируемое исследование. Undersea Hyperb. Med. 32, 1-9.
  9. Birnie, G.L., Fry, D.R. and Best, M.P. 2018. Безопасность и переносимость гипербарической оксигенотерапии у кошек и собак. J. Am. Anim. Hosp. Assoc. 54, 188-194.
  10. Bitterman, H. 2009. Обзор от лаборатории к клинике: кислород как лекарственное средство. Crit. Care 13, 203-205.
  11. Fearmonti, R., Bond, J., Erdmann, D. and Levinson, H. 2010. Обзор шкал рубцов и устройств для их измерения. ePlasty 10, 354-362.
  12. Choudhury, R. 2018. Гипоксия и гипербарическая оксигенотерапия: обзор. Int. J. Gen. Med. 11, 431-442.
  13. Çimşi, M., Uzun, G. and Yildiz, S. 2009. Гипербарическая оксигенотерапия как противоинфекционное средство. Expert Rev. Anti Infect. Ther. 7, 1015-1026.
  14. Edwards, M.L. 2010a. Гипербарическая оксигенотерапия. Часть 1: история и принципы. J. Vet. Emerg. Crit. Care 20, 284-288.
  15. Edwards, M.L. 2010b. Гипербарическая оксигенотерапия. Часть 2: применение при заболеваниях. J. Vet. Emerg. Crit. Care 20, 289-297.
  16. Everett, E. and Mathioudakis, N. 2018. Современные подходы к лечению язв диабетической стопы. Ann. N. Y. Sci. 141,  153-165.
  17. Ferreira, A., Barbieri, C., Mazzer, N., Campos, A. and Mendonça, A. 2008. Планиметрическое измерение площади заживления после применения низкоинтенсивного ультразвука на коже крыс. Braz. J. Phys. Ther. 12, 351-358.
  18. Francis, A. and Baynosa, R. 2017. Ишемическиреперфузионное повреждение и пути действия гипербарического кислорода: обзор клеточных механизмов. Diving Hyperbar. Med. 47, 110-117.
  19. Gesell, L.B. 2008. Показания к гипербарической оксигенотерапии. Undersea Hyperbar. Med. Soc. 12, 4-8. Gill, A.L. and Bell, C.N.A. 2004. Гипербарический кислород: применение, механизмы действия и результаты. QJM 97, 385-395.
  20. Gomes, C. and Jesus, C. 2012. Польза гипербарической оксигенотерапии при заживлении ран нижних конечностей. J. Aging Inov. 12, 40-47.
  21. Gottrup, F., Melling, A. and Hollander, D. 2005. Инфекции области хирургического вмешательства: этиология, частота и факторы риска. EWMA J. 5, 11-15.
  22. Gurer, A., Ozdogan, M., Gomceli, I., Demirag, A., Gulbahar, O., Arikok, T., Kulacoglu, H., Dundar, K. and Ozlem, N. 2006. Гипербарическая оксигенация ослабляет ишемическиреперфузионное повреждение почек у крыс. Transplant. Proc. 38, 3337-3340.
  23. Handley, M. and Cooper, J. 2017. Хронический рефрактерный остеомиелит. Treasure Island, FL: StatPearls, vol. 3, pp. 4-8.
  24. Hengel, T.V., Haar, G.T. and Kirpensteijn, J. 2013. Ведение ран: новый протокол для собак и кошек. В: Reconstructive surgery and wound management of the dog and cat. Boca Raton, FL: CRC Press, pp. 21-48.
  25. Jokinen-Gordon, H., Barry, R., Watson, B. and Covington, S. 2017. Ретроспективный анализ нежелательных явлений при гипербарической оксигенотерапии (2012-2015): уроки 1,5 млн процедур. Adv. Skin Wound Care 3, 125-129.
  26. Jones, M. and Cooper, J. 2021. Гипербарическая терапия для заживления ран. Treasure Island, FL: StatPearls, vol. 18, pp. 1-8.
  27. Kirby, J.P., Snyder, J., Schuerer, D.J.E., Peters, J.S. and Bochicchio, G.V. 2019. Основы гипербарической оксигенотерапии: обзор 2019 года. Mo. Med. 116, 176-179.
  28. Klemetti, E., Rico-Vargas, S. and Mojon, P. 2005. Кратковременная гипербарическая оксигенотерапия влияет на кровоток у крыс: пилотные наблюдения. Lab. Anim. 39, 116-121.
  29. Knighton, D.R., Halliday, B. and Hunt, T.K. 1984. Кислород как антибиотик: влияние вдыхаемого кислорода на инфекцию. Arch. Surg. 119, 199-204.
  30. Kulikovsky, M., Gil, T., Mettanes, I., Karmeli, R. and Har-Shai, Y. 2009. Гипербарическая оксигенотерапия при незаживающих ранах. Isr. Med. Assoc. J. 11, 480-485.
  31. Lam, N.A., Demaria, M., Stanley, B.J., Hauptman, J.G., Steficek, B.A., Fritz, M.C., Ryan, J.M., Moore, T.W. and Hadley, H.S. 2011. Влияние терапии отрицательным давлением на заживление открытых ран у собак. Vet. Surg. 40, 658-669.
  32. Liandro, C.L., Santos, M., Carreiro, M., Cunha, K. and Paula, D. 2020. Гипербарическая оксигенотерапия как вспомогательное лечение ран: исследование распространённости. Enferm. Foco. 11, 29-34.
  33. Mader, J., Brown, G. and Guckian, J. 1980. Механизм улучшения экспериментального стафилококкового остеомиелита у кроликов под действием гипербарического кислорода. J. Infect. Dis. 142, 915-922.
  34. Mazzi, M.F. 2019. Применение гипербарической оксигенотерапии при заживлении укушенной раны у собаки. Pubvet. 12, 239-250.
  35. Mazzi, M.F. 2018. Применение гипербарической оксигенотерапии при лечении некротизирующего фасциита препуция у пожилой собаки. Pubvet. 12, 1-7.
  36. Memar, M.Y., Yekani, M., Alizadeh, N. and Baghi, H.B. 2019. Гипербарическая оксигенотерапия: антимикробный механизм и клиническое применение при инфекциях. Biomed. Pharmacother. 109, 440-447.
  37. Menezes, E.O., Cintra, B. and Félix, V. 2020. Применение гипербарической оксигенотерапии при заболеваниях периферических сосудов: систематический обзор. REAS/ EJCH 12, 1-11.
  38. Migita, H., Yoshitake, S., Tange, Y., Choijookhuu, N. and Hishikawa, Y. 2016. Гипербарическая оксигенотерапия подавляет апоптоз и стимулирует регенерацию почечных канальцев после ишемии/реперфузии у крыс. Nephrourol. Mon. 8, e34421.
  39. Muhonen, A., Haaparanta, M., Gronroos, T., Bergman, J., Jnuuti, J., Hinkka, S. and Happonen, R.P. 2004. Остеобластическая активность и неоангиогенез в дистракционном регенерате облучённой нижней челюсти кролика с гипербарической оксигенотерапией и без неё. Int. J. Oral Maxillofac. Surg. 33, 173-178.
  40. Nguyen, T., Feldstein, S., Krakowski, A. and Shumaker, P. 2015. Обзор шкал оценки рубцов. Semin. Cutan. Med. Surg. 34, 28-36.
  41. Oyaizu, T., Enomoto, M., Yamamoto, N., Tsuji, K., Horie, M., Muneta, T., Sekiya, I., Okawa, A. and Yagishita, K. 2018. Гипербарический кислород уменьшает воспаление, оксигенирует повреждённую мышцу и стимулирует регенерацию скелетной мышцы через активацию макрофагов и сателлитных клеток. Sci. Rep. 8, 1-12.
  42. Pavletic, M.M. 2018. В: Atlas of small animal wound management and reconstructive surgery, 3rd ed. Hoboken, NJ: John Wiley & Sons, Inc., pp. 120-128.
  43. Roberto, P. and Barbosa, A. 2019. Гипербарическая оксигенотерапия в процессе заживления ран: обзор литературы. Rev. Enferm. Atual. Derme. 24, 1-8.
  44. Shah, J. 2010. Гипербарическая оксигенотерапия. J. Am. ColCertif. Wound Spec. 2, 9-13.
  45. Sheffield, P.J. and Smith, A. 2002. Физиологические и  фармакологические основы гипербарической оксигенотерапии. В: Hyperbaric surgery: perioperative care. Best Publishing, San Antonio, Texas, USA, pp. 63-104.
  46. Sousa, J.G. 2006. Гипербарическая медицина как специальное направление военно-морской медицины. Rev. Militar. 7, 1-17.
  47. Zamboni, W.A., Browder, L.K. and Martinez, J. 2003. Гипербарический кислород и заживление ран. Clin. Plast. Surg. 30, 67-65.
  48. Zhang, Q., Chang, Q., Cox, R.A., Gong, X. and Gould, L.J. 2008. Гипербарический кислород ослабляет апоптоз и уменьшает воспаление в модели ишемической раны. J. Invest. Dermatol. 128, 2102-2112.
  49. Zhang, T., Gong, W., Li, Z., Yang, S., Zhang, K. and Yin, D. 2007.
  50. Эффективность гипербарического кислорода для выживания кожного лоскута произвольного типа у крыс с диабетом. Undersea Hyperb. Med. 34, 335-339.